Аркадий Леонидович, скажите, что делать нам, в 2009 - сеять или нет по весне?

Сейчас подводим финансовые результаты года и от этой арифметики становится грустно, выгоднее вообще не сеять яровые.

Добрый день, уважаемые коллеги, пользователи Интернет-портала IDK.ru. Вопрос, конечно, болезненный и сегодня наиболее актуальный, поскольку текущий сезон дал хуже конъюнктуру, чем в прошлый год, что болезненно сказывается на интересах всех крестьян, которые занимаются растениеводством. Но на данный вопрос есть однозначный и утвердительный ответ – да, сеять.
Необходимо разобраться почему. Во-первых, мы всегда следовали в русле мировых тенденций. Они, так же как и внутренние движения, имеют характер качелей – маятник качается то в одну, то в другую, и, безусловно, вследствие нынешней мировой конъюнктуры, маятник мирового рынка качнется в сторону сокращения посевов, к снижению инвестиционной привлекательности зернового производства. Данная ситуация уже имеет место быть – сокращаются и посевы и инвестиции.
Так же сегодня наблюдается наращивание рисков зернового производства в мире в целом, что обуславливает нам гарантированный рынок сбыта на следующий сезон, поскольку мировая востребованность, не смотря на кризисные явления, снижается крайне низкими темпами.
Мы оцениваем в целом по текущему сезону снижение мировой торговли максимум на 5%, а цены следующего сезона на Черноморском ФОБе примерно в районе $300/т против нынешней цены в $181/т. Потому вопрос - сеять или не сеять - для России является однозначным – надо сеять, надо идти в разрез с мировыми качелями, что будет выгодно.

-Насколько в данных условиях будут давить те переходящие запасы, которые мы ожидаем увидеть на 1 июля текущего года?

Запасы, конечно, очень резко увеличиваются, но они будут лишь дополнительным ресурсом к тем объемам, которые мы и сами потребим на территории страны, и которые будем иметь возможность экспортировать на мировой рынок в следующем сезоне.

Добрый день, Аркадий Леонидович!

Скажите пожалуйста, почему РЗС так рьяно отстаивает интересы экспортеров зерна, а не российских производителей?

Первое, что можно сказать – это не так. Мы рьяно отстаиваем интересы российских сельхозпроизводителей. Мы, прежде всего, заинтересованы в наращивании производства зерна и в формировании среды, комфортной для производства зерна. При этом, мы, безусловно, не обходим вниманием и экспорт, потому что именно он является наиболее эффективным инструментом поддержания конъюнктуры внутреннего спроса, он работает в интересах сельхозпроизводителей. Поэтому мы, в том числе, разрабатываем меры по поддержке экспорта и продвигаем их в органы государственной власти.
Все это делается не потому, что мы стремимся поддержать экспортеров в чистом виде и создать им какие-то преференции по отношению к российскому производителю – все в точности до наоборот. Экспортер является цепным вагоном к локомотиву интересов российского производителя. Если нам не интересно для сельхозпроизводства поддерживать экспорт, мы им заниматься не будем. Доказательством тому может послужить нынешняя практика проведения интервенционных закупок – мы добивались и добились повышения закупочных цен по всем статьям, включения туда ряда дополнительных позиций, таких, как кукуруза.
Сегодня на некоторых базисах цена на пшеницу 3 класса уже равна 6850 руб./т, а начальная была 5100 руб./т. А это напрямую нарушает интересы экспортеров, поскольку повышает внутренние закупочные цены, что становится явной конкуренцией интересам экспортеров.
С самого начала сезона мы обсуждали вопрос о том, чтобы отменить различные экспортные ограничения, так как экспорт это важная составляющая, но мы будем трудиться над тем, чтобы повысить внутренние цены – это главная наша задача на сегодняшний день. Экспорт мы поддерживаем в силу того, что он инструмент для исполнения задачи поддержания ликвидности на внутреннем рынке.

Уважаемый Аркадий Леонидович, скажите, в каком состоянии находится вопрос о создании государственной зерновой компании.?

Во-первых, не очень корректно называть новую компанию государственной и не очень корректно говорить именно о создании. На данный момент речь идет о передаче государственных пакетов акций агентству по регулированию продовольственного рынка, которое уже на текущий момент является акционерным обществом.
Данные пакеты акций должны быть консолидированы в руках новой зерновой компании. В дальнейшем предполагается силами данного агентства и частных компаний учредить новую структуру – объединенную зерновую компанию, которая не будет государственной корпорацией, в которой государство оставляет за собой только блокирующий пакет акций. Контрольный пакет акций будет отдан частному бизнесу. Поэтому это не государственная компания, это условия частно-государственного партнерства. Это принципиальная позиция, которая оговорена и согласована на всех уровнях государственной власти.
Как только будет подписан Указ Президента, начнется передача пакета акций, затем будет размещена публичная оферта на привлечение частных компаний по учреждению, организации деятельности уже объединенной зерновой компании.

- Будут ли какие-либо ограничения для частных компаний на то, чтобы участвовать во вновь создаваемом предприятии?

Видимо какие-то ограничения будут. Во-первых, это должны быть российские компании как юридические лица. Вкладывать в зерновую компанию надо будет активы, а не деньги. Эти активы так же должны находиться на территории РФ, они будут включены в общую структуру объединенной зерновой компании. Данные активы должны быть интересны компании и государству. В данном случае речь идет об объектах инфраструктуры, частично некоторые предприятия переработки – все то, что можно будет вертикально интегрировать.

- Существует такой слух, что данной компании будет отдан на откуп весь российский экспорт зерна?

Это не так. Здесь существует целый ряд принципиальных позиций, о которых можно говорить и оценивать в процентах или деньгах. Ни о какой монополизации речи не идет и не может идти в принципе. В общем пакете акций государственных предприятий имеются как контрольные, так и блокирующие. Среди всех предприятий есть 2 ОБЬЕКТА ЭКСПОРТНОЙ ИНФРАСТРУКТКРЫ с контрольными пакетами акций по 51%, – Новороссийский комбинат хлебопродуктов и Ейский портовый элеватор.
Эти два объекта по суммарным мощностям перевалки не превышают один коммерческий объект, который не планирует вообще входить в новую компанию – Новороссийский зерновой терминал, вновь построенный и уже запущенный на полную проектную мощность, которая превышает проектную мощность выше упомянутых объектов.
Если оценивать возможности этих двух объектов, то они составляют менее 20% от общих возможностей РФ, которые практически все находятся в частных руках. Далее будет стоять вопрос о том, сколько из этих инфраструктурных возможностей может быть консолидировано силами частных компаний в рамках данной объединенной компании.
Следует так же учесть, что в данных государственных объектах часть акций принадлежит частному бизнесу, который миноритарен и не может быть отлучен от управления в этих объектах. В любом случае он будет точно так же, как и государство, участвовать в управлении процессами, которые происходят на этих предприятиях – в перевалке, доступе и так далее.
Другой вопрос, что существуют риски по процессу создания, который зависит от того, как будет складываться ситуация. Во-первых, все может застрять на первом этапе на передаче пакетов акций. В данном случае может получиться некая государственная компания в лице агентства по регулированию продовольственного рынка, и государственная она будет только потому, что 100% акций принадлежит государству. Но рыночный вес такого сценария и этой компании будет настолько невелик, что говорить о монополизации или КАРДИНАЛЬНОМ влиянии на рынок не приходится.
Почему процесс может застопориться. Должна быть проведена оценка активов, которые будут вкладываться в этот объединенный пакет. Оценка должна проводиться по единой методике – как оцениваются государственные пакеты акций, так же должны быть оценены и частные активы. Это обговаривалось, соответствующий меморандум составлен с рядом компаний.
Такой подход объективно обоснован. В процессе оценки этих активов может выясниться, что это частный бизнес не устраивает, что они получат неудовлетворительно маленькую долю в объединенной зерновой компании. Частники могут отказаться от входа, могут отказаться вкладывать свои объекты – от этого никто не застрахован.
Но в целом надо иметь в виду, что такое объединение активов, как правило, дает эффект, и стоимость этих активов вырастет, вырастет просто в результате сложения. Не говоря уже о том, что это будет еще и единое управление объектами, что, как правило, добавляет эффективности как для деятельности, так и для управления самими активами. Этот эффект и есть тот самый главный инструмент, который привлекает частный бизнес и государство. Потому помимо рисков надо соизмерять и планируемые доходы.
Как сложится весь процесс - покажет время. В любом случае, мы, оценивая различные сценарии, оцениваем риски и видим, что никакого опасения для рыночного состояния, для оперирования частным бизнесом этот проект не вызывает.

Аркадий Леонидович, у кого больше шансов выжить  в зерновом бизнесе в кризис?

Отвечу, может быть, нагло – у членов Российского Зернового Союза. Во-первых, мы снабжаем наших участников информацией и делаем для них определенные прогнозы и оценки. Во-вторых, мы, на самом деле, помогаем нашим членам во многих вопросах, проводим консультации. В том числе сейчас ведется работа по системообразующим предприятиям.
Могу отметить, что все компании-члены РЗС, которые пожелали войти в этот перечень, все получили нашу поддержку И ВОШЛИ В СПИСОК. Плюс они будут получать поддержку от государства. Как только рыночная ситуация, которую мы мониторим, выдает какие-то негативные явления, мы, благодаря в том числе и информации от наших членов, тут же оперативно обрабатываем и пытаемся исправить ситуацию.
Если вы не член Союза, то мы не понимаем, что конкретно происходит у вас, какие проблемы зарождаются, эта информация не доносится ни до уровней государственной власти, ни до региональных органов управления, а, стало быть, не принимается решений по ее исправлению.
Многие члены Союза знают о том, что мы являемся открытой организацией и помогаем абсолютно всем, кто хочет использовать наш инструментарий. Естественно, познать сам инструментарий даже через PR-акции невозможно. Для того чтобы он стал доступным и осознано использовался, необходимо пользоваться возможностями членов Союза, для чего необходимо вступить в РЗС, находиться в тесном контакте с аппаратом, получать всю информацию и так далее.
Естественно, в условиях кризиса это очень помогает, создает какие-то преференции для выживания под давлением негативных явлений рынка. Мы главную задачу своей деятельности видим не в том, чтобы создавать какие-то дополнительные доходы, а в том, чтобы избавлять наших членов от негативного давления на рынке.

Аркадий Леонидович, был объявлен Зерновой саммит в С-Петербурге. Какой вопрос надо внести в его повестку, от имени РФ?

Надо сначала рассказать некоторые нюансы, чтобы аудитория имела представление о том, как идет процесс подготовки к мероприятию. Первоначально саммит предполагалось проводить в Москве в начале июня, но он был перенесен в Санкт-Петербург по распоряжению Президента РФ, поскольку была договоренность об участии в саммите ряда глав государств, а они приедут на Петербургский экономический форум, который пройдет 5-6 июня. Планируемые даты проведения мероприятия 3-4 июня.
Во-вторых, мы переименовали саммит во Всемирный зерновой форум. Логика переименования была очень простая – в саммите, как правило, принимают участие только высшие должностные лица, главы государств и международных организаций. Исключено участие членов бизнес сообщества, руководителей компаний и объектов инфраструктуры. Поскольку у нас открытое мероприятие, оно переименовано из саммита в форум, чтобы получить право доступа, в том числе, и для представителей компаний.
Повестка дня, которая сегодня проходит только первичную стадию формирования, еще даже не согласована с оргкомитетом, включает в себя ряд вопросов, уже озвученных Президентом на встрече восьмерки в Японии. Это и глобальные изменения, происходящие на всех рынках на данный момент, отражение текущей экономической ситуации мировых зерновых балансов, соотношение спроса и предложения, это и демографические вопросы, платежеспособность спроса, различные государственные стимулы, которые существуют в сфере производства и потребления, причем в разных странах они кардинально противоположные.
Например, США применяют стимулирование сокращения посевных площадей, а мы стараемся наращивать наши посевные площади. В целом все это отражается на мировом зерновом балансе. Речь идет и о переформировании инструментов обеспечения продовольственной безопасности – это программа гуманитарной помощи, которая, зачастую, работает как стимул к уничтожению сельхозпроизводства на территории тех стран, которым она направлена. Идут поставки зерна, муки, продуктов в Африку, например, в результате чего местные фермеры не способны продать свою продукцию, так как все потребители обеспечены бесплатной гуманитарной помощью. Как следствие, местное производство просто умирает.
Речь идет о возможности договориться о реформировании международных программ продовольственной поддержки, не смотря на то, что потребность в таких программах увеличивается в связи с ростом населения, с экономическими процессами, кризис внес в данную ситуацию существенную лепту. Требуется переориентация этого инструментария с тем, чтобы он не уничтожал местное производство и давал в копилку общего мирового баланса какие-то ресурсы.
Речь идет о формировании международного стабилизационного зернового фонда, поскольку мировой рынок представляет из себя качели с различным колебанием, что сказывается либо на производителе, либо на потребителе. Требуется некая притирка, поиск баланса, стабильности, установление диапазона колебаний.
Основная цель, которая озвучена Президентом РФ, это поиск баланса интересов и инструментария для поддержания этого баланса. Естественно, мы, как страна, обладающая интересами в зерновом секторе, хотим внести свою лепту, свой вопрос в повестку дня. Нас интересует, прежде всего, наше позиционирование в рамках мирового баланса, наше позиционирование и всего Причерноморского бассейна, поскольку мы не можем оторвать себя от Украины и Казахстана и ряда других стран, в том числе и членов Евросоюза, таких как Венгрия и Болгария.
Нам в Причерноморском бассейне необходимо определить свою роль, свою степень влияния и выработать свой инструментарий, консолидированную позицию для того, чтобы в общемировой среде мы расценивались как некий пакетный регион с согласованным политическим и экономическим вектором развития и вкладом в общий зерновой баланс.
На самом деле ситуация текущего сезона, порожденная конъюнктурой прошлого, недолговечна. Эта непривлекательная конъюнктура нынешнего сезона долго не продержится, а макропроцессы, которые происходят в мире, на обозримую перспективу создают куда больше рисков по сравнению с прошлым сезоном, когда цены были запредельными, рекордными.
Сегодня мы имеем все шансы повторить ситуацию прошлого сезона. России не хотелось бы повторять большую амплитуду колебаний – вслед за повторением прошлого сезона, который был выгодным для крестьян, наступает откат, который мы сегодня получили. Чрезмерная амплитуда колебаний не способна удерживать ситуацию в достаточно стабильном прогнозируемом состоянии. В конечном итоге то густо, то пусто вредно сказывается на интересах производителей.

- Это поле постоянных, но разнопеременных рисков?

Совершенно верно, потому мы тоже заинтересованы в стабильности, как и потребители. Нам надо общими усилиями найти инструменты поддержания стабильности на рынке и нивелировать появление рисков.

Уважаемый Аркадий Леонидович, давно назрела необходимость в информационной поддержке сельхозпроизводителей со стороны служб гос.статистики, МСХ, Зернового Союза. Зачастую производители и переработчики находятся в информационном вакууме. Например, практически не реально получить какую-либо информацию по элеваторам, даже в своем регионе. Кроме, разве что, расценок на услуги. Я знаю, что подобные данные (остатки на хранении, отгрузки и пр.) собираются как на региональном, так и на федеральном уровне. Однако, получить подобного рода сведения можно лишь "по блату" и исключительно на возмездной основе. Но ведь это необходимо отслеживать регулярно и публиковать в официальных отчетах (не зная реальные емкости по хранению в стране, невозможно давать объективные оценки валовых сборов и выводить балансы ресурсов и использования сельхозкультур).

Сможем ли мы в будущем году как-то изменить существующий порядок вещей?  

Первое, что можно сказать на данную тему – у нас существуют две проблемы, связанные с информацией вообще в стране: необъективная статистика, которая не отражает коллективных процессов, происходящих на рынке, а зачастую выдает необъективные результаты. Государственные решения по всей системе государственной власти построены именно таким образом, чтобы основываться на информации, поступающей из органов статистики. Проблема в том, что, опираясь на необъективную информацию, принимаются неправильные решения.
Система статистики перешла к нам по наследству из Советского периода, и мы пользуемся технологиями и методами сбора статистической информации, применявшимися еще в те далекие годы. А данные методы давно устарели, они не отвечают рыночным требованиям, и их надо менять. В органах статистики, конечно, происходят постепенные реформы, и прогресс наблюдается, но до нашего сектора он докатывается в последнюю очередь по остаточному принципу. Зачастую это связано с тем, что специалистов в органах статистики можно сосчитать по пальцам, мало людей, которые действительно понимают, какие процессы происходят и как можно перенастроить данную систему сбора информации, чтобы она имела объективный характер.
Ситуация еще зависит от интересов – у нас существуют, например, такие факторы при оценке валовых сборов, как приписки в регионах, где в этом заинтересованы региональные власти, которые хотят лучше выглядеть в глазах руководства. Существуют факты по скрытию зерна от официальной статистики, например, в отчетах может не фигурировать такой факт, как натуральная оплата зерном крестьянину. Также система налогообложения не стимулирует выведение в прозрачный сектор каких-то объемов зерна, поскольку НДС не включен в единый сельхозналог, на первой продаже крестьянин теряет при легализации этого зерна 10%. Потому легализация происходит в последующих звеньях, а первое плечо находится в сером или черном поле.
В конечном итоге это, конечно, факторы компенсирующие друг друга, но, тем не менее, статистические данные они портят и с одной и с другой стороны, искажают отчеты. В конечном итоге мы вынуждены вырабатывать какие-то решения с органами государственной власти, опираясь на необъективную информацию.
Мы, со своей стороны, даже обладая более объективной информацией, не имеем доказательной базы – когда мы докладываем чиновникам, что ситуация на самом деле выглядит другим образом, нам напрямую говорят, что невозможно опираться на наши сведения как на неофициальные. Очень трудно преодолевать этот барьер официальности информации.
Вторая системная проблема, которая имеет место быть, это отсутствие твердых устоявшихся аналитических институтов по обработке информации и доведения ее до каждого заинтересованного в этом участника рынка. Существуют какие-то аналитические каналы, которые продают свои услуги – они являются частными компаниями. Но здесь надо иметь в виду, что данное пространство очень конкурентно и сложно выбрать ту компанию, на чью аналитику можно опираться. Это проблема выбора субъекта рынка, кому-то он верит больше, а кому-то меньше. В конечном итоге личные пристрастия диктуют правила принятия решений.
Для того чтобы закрепиться в данном рыночном сегменте, чтобы твои услуги высоко ценились, надо обладать брендом, имиджем, кредитом доверия, который создается годами, масштабом деятельности, глубиной аналитических проработок. Мы пока еще находимся на начальной стадии развития по существованию института, предлагающего рынку пользующейся доверием продукт – товар в гоTовом виде, хорошо упакованный, вкусный и полезный. Мы пока еще пытаемся его «сварить», скажем так. С данной проблемой мы, к сожалению, бороться не можем, рынку надо дать время и возможность дойти до того состояния, когда мы получим ТАКОЙ продукт.
А с первой проблемой мы боремся и надеемся достичь в недалеком будущем определенных результатов. Мы 2 года бились с тем, чтобы Минсельхоз создал совместную рабочую группу с Росстатом для пересмотра методик И рабочая группа УЖЕ СОЗДАЁТСЯ.
ДОСТИГНУТА договоренность с Росстатом о переводе зерновых балансов, которые он считает по календарному году,, на зерновой год с 1 июля по 30 июня. Этот перевод на сельскохозяйственные рельсы (как мы в свое время добивались и сломали систему календарного бюджетирования) статистической системы направлен на то, чтобы мы получали более объективную информацию, потому что календарный обсчет ломает всю логику – мы получаем официальные данные на 1 января и сравниваем с 1 января прошлого года, а календарный период включает в себя два сезона, два самых разных рыночных состояния. лично министр разговаривал на эту тему с руководством Росстата. Сегодня начинается процесс перехода.
Так же, мы хотим добиться пересмотра целого ряда методик, по которым обсчитываются наши зерновые показатели. В частности речь идет о показателях потребления, которые часто ВЫЧИСЛЯЮТСЯ не с помощью объективных статистических данных, а с помощью методик расчетных показателей, которые нам достались еще от Советского периода. Если мы, например, посмотрим, как обсчитывается в Росстате информация по потреблению зерна на животноводческие цели, мы обнаружим целый ряд удивительных факторов.
Например, в одной статье у нас в обсчете использования зерна – статья на расход на продовольственные цели – стоит соответственно производство отрубей, а далее расход в виде отрубей рассчитывается как потребление зерна на животноводческие цели. Таким образом, мультиплицируется вдвое этот расход на статьях баланса – реально мы употребляем вдвое меньше, чем подсчитано в балансах. Так устроена методика.
Либо, например, расход зерна при кормлении животных рассчитывается расчетным методом через расход комбикормов, а расход комбикормов собирается по статистике, а далее напрямую используется советский коэффициент расхода зерна на производство кормов независимо от вида животных - 0,8. Соответственно мы имеем 0,8 расход зерна в комбикормах применяемых как в птицеводстве, так и в свиноводстве, и даже при кормлении пушных зверей, которые являются мясоедами. Хотя кривизна при кормлении пушных зверей возникает не очень большая, но она же возникает, и от нее необходимо избавляться. Мы будем добиваться пересмотра всех методик, которые применяются сегодня при расчете баланса. Тогда будет получаться более объективная картина, и будут приНИМАться правильные решения.

- В рамках пятилетней программы государство планировало развить именно информационную составляющую и сделать ее доступной для всех участников рынка. Здесь что-то сделано?

В вопросе уже звучит посыл о том, что информация недоступна, но это не так. Во-первых, все члены Союза получают информацию в автоматическом режиме, информация, которая исходит от государства, участникам Союза доставляется бесплатно. Мы получаем не малый срез информации, в том числе и статистической и оценочной и рассылаем ее всем членам в обязательном порядке.
Во-вторых, если у кого-то есть к этому интерес, мы можем делать некий информационный пакет по заказу, просто тогда надо понимать, что этот пакет требует определенных затрат, и надо договариваться о цене данной услуги. Но это не проблема, так как информация доступна, мы знаем каналы по ее получению, включая самую подробную информацию, например, об объемах и тарифах перевозок из конкретного региона или предприятия до конкретного пункта назначения. Мы можем получать и такую информацию, но она является зачастую коммерческой, принадлежит предприятиям, которые не хотят ее светить, потому она распространяться не будет.
Информация открытая, которая носит рыночный характер - не проблема, вопрос только во времени и стоимости предоставления данной услуги.

- Почему же участники рынка должны «добывать» информацию, которую государство, вроде как, должно предоставлять всем на равных условиях?

В данном случае, почему мы говорим «добыть» информацию. Существует некий инструментарий открытого доступа, который со стороны государства применяется - статистические отчеты, которые в открытом доступе размещаются на различных каналах информационного потока. Каждый при желании может подключиться к данному каналу доступа и получить эту информацию.
Например, вы можете дать запрос в органы статистики по какому-то вопросу и, если данная информация является открытой, вы получаете официальный ответ, но за деньги по официально установленным расценкам. Существует информация, которая опубликована в открытом доступе для всех на сайтах органов государственной власти. Надо только оплатить информационный канал для входа в интернет для данного сайта и прочитать информацию.
Если мы говорим о снабжении государственными органами рыночных субъектов информацией, то есть какие-то узкие каналы, по которым рассылается информация – органы статистики рассылают всю официальную информацию органам государственной власти. Существует ряд общественных институтов, которым такая информация так же поступает, включая РЗС.
В ежемесячном режиме органы статистики поставляют нам информацию, присылают отчеты, например, о запасах зерна. Наши члены имеют доступ к этой информации, как только она к нам приходит. Мы публикуем данную информацию в наших вестниках.
Другой вопрос, что зачастую в такой информации не представлены сведения, которые могли бы заинтересовать конкретного заказчика, например, сколько хранится на данный момент зерна на конкретном элеваторе. Конечно, подобную информацию получить через рассылку или по общему запросу в органы власти нельзя. Но в рамках нашей работы осуществить попытку предоставления такой информации возможно. Мы можем запросить информацию у конкретного объекта, получить разрешение на ее распространение и предоставить ее другим ПОЛЬЗОВАТЕЛЯМ. Когда нам самим требуется подобная информация, на самом деле мы ее получаем.

- По Вашим оценкам, когда информация на сайте Минсельхоза будет подобна той информации, которая выкладывается на сайте USDA?

Это хороший вопрос, так как информационный поток, который обеспечивается американским минсельхозом, имеет под собой очень твердую основу в виде денег. Как собирается данная информация – 100 тыс. человек в штате являются эмиссарами информационного потока, потому информация такая подробная, детальная. Все институты по опубликованию и доступу к информации в России практически аналогичны, но наш информационный поток похож больше на скудный ручеек, так как некому собирать эту информацию. У нас нет такого количества денег и сотрудников в официальных органах для того, чтобы заниматься сбором информации.
Помимо всего прочего, американцы настроили еще систему контроля за информационными потоками, что дает им куда более объективную картину, чем получаем мы. В одну из своих поездок в США я имел возможность посидеть за рулем комбайна и убрать кусок поля. После чего мы с тамошним фермером пришли к нему домой, где у него располагался офис, с компьютера он получает всю информацию по тому куску поля, который я только что убирал. Она поступила туда со спутника – на комбайне стоит навигационный прибор, с которого все данные по урожайности, по убранной площади поступили тут же на спутник, а у фермера на компьютере есть вся информация по поводу того, сколько, чего он вложил в данный кусок поля, что и когда посадил, как удобрял, что тут же дает эффект. Единственное, что мы не могли определить сразу, это качество зерна.
Данная система обеспечения информацией была подарена этому фермеру государством. Сегодня ее уже надо покупать, и все нормативы заставляют это делать. В момент, когда эта система запускалась в действие, минсельхоз США выделил деньги и обеспечил своих фермеров всей необходимой аппаратурой.
Сегодня, когда сельхозпроизводители почувствовали пользу данной системы, они готовы за это платить. Государство в свою очередь получило систему контроля за той отчетностью, которую фермер сдает в органы статистики. В США, кстати, статистикой по сельскому хозяйству занимается сам минсельхоз, а не отдельное ведомство, как у нас.
Сегодня у нас в рамках государственной программы предусмотрено развитие системы сбора и обработки информации, включая всевозможные инструменты спутникового наблюдения, навигационные системы – на все это предусмотрено финансирование, и мы глубоко надеемся, что по итогам этой программы мы уже получим готовую систему, которая должна повысить эффективность информационных потоков.

Аркадий Леонидович, добрый день!

В последние годы страна экспортирует 12-15 млн. тонн зерна.

На Ваш взгляд,  насколько это можно оценивать как достижение на фоне сохраняющегося ежегодного импорта в страну более 1,4 млн. тонн мяса и более 1 млн. тонн мяса птицы, на производство которого требуется столько же, или даже больше зерна, чем вывозится? К тому же ведь добавленная стоимость создается и достается зарубежным производителям.

Это сопоставление между внутренним потреблением и экспортом зерна. Мы, безусловно, за то, чтобы вывозить с территории страны добавленную стоимость. Потому вопрос перед государством и перед рынком мы ставим следующим образом: давайте начнем экспортировать животноводческую продукцию, и чем скорее, тем лучше.
Я давал прогнозы, что к 2012 году мы начнем экспортировать мясо, при этом не удовлетворим внутренний рынок, и будем продолжать импортировать животноводческую продукцию. Но эта ситуация нормальная, все развитые страны так и поступают. Но нельзя противопоставлять экспорт зерна и экспорт мяса – даже если мы полностью проведем все импортозамещение животноводческой продукции, то получим дополнительный спрос на зерно в объеме 11 млн тонн, а наши экспортные ресурсы в нынешнем году не менее 25 млн тонн. Потому мы говорим не об одном вместо другого, а об одном в дополнение к другому.
Нам придется наращивать и внутреннее потребление на животноводческие цели, на что направляются всевозможные стимулы и меры государства, и экспортные возможности, так как излишки зерна все равно будут.


Это не первая конференция, и многие вопросы, которые поднимались в предыдущих конференциях, перетекли на сегодняшний день, а некоторые забыты. В частности, такой больной вопрос, как присоединение к ВТО вообще не был затронут, потому что мы добились тех задач, которые поставили перед собой - приоритет срока вступления государства в ВТО был сменен на выгоду от данного присоединения. Данный вопрос решен в позитивную сторону, а мы сегодня здесь обсуждаем самые злободневные проблемы.
Хотелось бы порекомендовать аудитории, всем коллегам ориентироваться на СТРАТЕГИЮ, так как злободневные вопросы отражают, прежде всего, тактические элементы, но  о стратегии забывать не стоит.

Аркадий Леонидович,в журнале "Эксперт" (статья «Благодаря» еще не наступило) Вы говорили о проблемах эспорта зерна из Сибири.

Какова ситуация сейчас и ближайшие перспективы?

Добрый день.

Аркадий Леонидович, скажите пожалуйста, может быть Зерновому союзу есть смысл, в какой то мере, предварительно формировать для производителей заказ объемов зерна по культурам, классам качества, которое планируется отправить на экспорт.

Ведь определенный опыт в экспорте зерна уже наработан, известна география потребителей, требования к качеству, вот и текущий год внес полезные коррективы.

Самая главная проблема крестьянина на сегодня – что посеять. Многие крестьяне пострадали от непредсказуемости нашего рынка. Например, многие в этом сезоне вложились в кукурузу, урожай оказался большим, и встала проблема с его реализацией. Это проблема одного нынешнего сезона, но крестьянин не в состоянии оценить перспективы дальнейшего поведения рынка, не в состоянии сам, организовывая свое производство, строить стратегические прогнозы.
Конечно, такую стратегическую линию, вектор для осуществления посевов надо давать в готовом виде, как заказ. Встает вопрос – как это сделать технологически.
Во-первых, надо говорить не только о прогнозах на потребление со стороны экспортных поставок, но и о внутреннем потреблении, об изменениях, о каких-то фундаментальных процессах, которые приводят к изменению парадигмы потребления в стране.
В данный момент мы прогнозируем, что у нас вместо процесса сокращения потребления продовольственного зерна, ситуация как минимум стабилизируется, если даже не повернется в обратную сторону.
Мы получим в ближайшее время увеличение потребления, наращивание потребление продовольственных зерновых ресурсов. Связано это с тем, что экономический кризис во всем мире убавляет наличие денег в карманах, и изменяется покупательная способность, люди будут вынуждены переходить с более дорогих продуктов на более дешевые, что объективно будет приводить к повышению спроса на хлебопродукты.
Не смотря на программу по сельхозразвитию, национальные проекты, мы будем наращивать предложение там, а спрос будет расти здесь. В конечном итоге надо сориентировать крестьянина - что именно сеять, какие культуры для того, чтобы удовлетворить этот спрос.
На текущий момент не готова картина потребления будущего сезона. Мы можем лишь попытаться проработать такую картину – есть макросрез общемирового потребления, есть срез регионального спроса, что куда более важно и принципиально для крестьянина.
Мы предложили Минсельхозу следующую модель – мы разрабатываем макросрез и предоставляем его в готовом виде, прогноз на макроспрос на будущий сезон. А Минсельхоз, пользуясь предоставленными данными, будет разрабатывать картину в региональном аспекте, учитывая возможности регионов, будет давать крестьянам некие рекомендации по посевам в региональном разрезе.
Успеем или нет к яровому севу, сказать трудно. Вряд ли на текущий сезон это сработает объективно, поскольку озимый сев уже проведен вне всяких прогнозов. Надеюсь, что в ближайшее время такая система общими усилиями с Минсельхозом будет разработана и будет работать.

- Он должен быть не позже начала посевной?

Я не уверен, что мы успеем к яровому севу, но, безусловно, к озимому севу мы его должны подготовить. Должны предоставить регионам четкие ориентиры. В руках государства находится инструмент поддержки, который должен быть привязан к данным рекомендациям. Если мы предложим крестьянам сеять в следующем году больше кукурузы, не смотря на рекордный урожай 2008 года, так как мы делаем прогноз, по которому кукуруза в следующем сезоне будет пользоваться повышенным спросом, то мы должны дать подстраховку в случае, если наш прогноз не сбудется – мы должны будем обеспечить закупки в интервенционный фонд, поддержать рынок, гарантировать сбыт.

После большого урожая, не только у нас, но и в мире цены упали до нельзя. Может есть смысл государству дополнительно закупиться в интервенционный фонд? Особенно кукурузы и пшеницы 4 класса, которую можно потом экспортировать.

Вопрос запоздал, поскольку уже в прошлом году мы добились увеличения объемов интервенционных закупок, когда первоначальный план составлял 6 млн тонн, затем он был повышен до 8 млн тонн, на сегодняшний день речь идет о 18-20 млн тонн. Денег уже выделено около 80 млрд рублей на проведение интервенционных операций, а мы рассчитываем еще часть этого пакета распределить в нынешнем году на залоговые закупки, которые мы очень активно продвигаем последние 2 года.
На данный момент документы находятся на стадии межведомственного согласования, и, как только будет подписано постановление, залоговые закупки запустятся на практике, и мы их добавим к интервенционному пакету. Объемы закупок увеличены очень существенно, и кукуруза в них включена.
Сегодня ведется активная работа по дальнейшему экспорту через каналы межгосударственного взаимодействия, межгосударственных соглашений из интервенционного фонда. До настоящего момента экспорт из интервенционного фонда был невозможен. Сейчас этот вопрос находится под пристальным вниманием Правительства в детальной проработке и в ближайшее время будет открыта возможность экспорта из интервенционного фонда.
Главный вопрос – что это будет за экспорт. Это будет не рыночный экспорт, который может нарушить какие-то рыночные конъюнктурные характеристики и влиять на ценообразование. Это будут пакеты связанных кредитов и гуманитарной помощи. Объем гуманитарных поставок будет увеличен. В нынешнем году  взнос во Всемирную продовольственную программу ООН составляет $15 млн - за последние годы он увеличен в 3 раза. В следующем году этот взнос составит $30 млн. Более того, сегодня ставится вопрос о том, чтобы этот пакет суммировать и оплатить уже в текущем году, но товаром, а не деньгами.
Мы готовы обеспечить зерном или мукой, последней мы отдаем приоритет, поскольку получаем добавленную стоимость. Мы предлагаем освоить в нынешнем году зерно или муку - 45 млн ДОЛЛАРОВ, предпочтительнее мукой, в виде гуманитарной помощи тем, кто испытывает проблемы с продуктовыми поставками. Плюс к этому уже есть предварительные договоренности в органах государственной власти о продвижении в рамках февральских поправок в бюджете идеи выделения средств на связанное кредитование. Сейчас ведутся переговоры с рядом стран о проведении таких поставок.
В США существует открытая программа, которая называется PL480 – это связанные товарные кредиты на срок ДО 20 лет. Мы сами получали такой кредит в 1992 году в размере 26,5 млн тонн зерна на 20 лет под 20% годовых. И до сих пор расплачиваемся по этому кредиту.
Мы готовы открыть подобные программы, причем уже в нынешнем году. Если в февральских поправках пройдут в бюджет строки по финансированию такого проекта, то он начнет действовать в 2009 году и будет доступен для наших партнеров.
Это геополитические интересы России. Сейчас мы ведем речь о том, чтобы поставить 1 млн тонн зерна и 300 тыс. тонн муки на Кубу. Эта поставка будет производиться из государственных запасов, в первую очередь из интервенционного фонда.
Такие дополнительные возможности продвижения нашей продукции на внешний рынок полезный инструментарий, который мы защищаем в органах государственной власти и стремимся всячески внедрить в практику.

Введите любое слово или несколько слов и система найдет вопросы, в которых эти слова содержатся.